Поиск специалистов в городе Велиж
Лента новостей Велижа. Подписаться на ленту новостей
Велиж

Велиж в прошлом и настоящем       www.gorod.velizh.ru

Герб Велижа

Вакансии в Велиже2012г

Телефон доверия

РОВД: т. 4-14-42
УВД: т. 3-05-55
Rambler's Top100
http://gorod.velizh.ru/Велиж в 1941-ом. Героизм и предательство

Велиж в 1941-ом. Героизм и предательство

С каждым годом все дальше от нас события 1941 года. За последнее время многие документы, хранившиеся в архивах за семью печатями, стали известны исследователям, людям, интересующимся историей, событиями Великой Отечественной войны.

Я давно пытаюсь найти ответ на вопрос: какие наши части должны были оборонять город Велиж в первые дни войны? Почему Велижу не придавалось особого значения в начале войны, но с конца января 1942 года и до 20 сентября 1943 года наши войска, как не пытались, но взять его не смогли?

Ветераны 4 Ударной армии часто говорят: «Наше подразделение, защищая Велиж …». По смыслу они правы, но… Велиж находился в оккупации и его защищали в 1942-43 гг. немецкие войска. Командиры 257 пехотного полка Адольф Зинцингер, а затем Константин Мейер были награждены Рыцарскими Крестами за оборону Велижа, один в феврале, а второй, сменивший его, в мае 1942 года.

Стало быть, мнение о важности в стратегическом плане Велижа у нашего командования изменилось? Иначе зачем нужны были многочисленные жертвы? Зачем нужны были штурмы Велижа? Тысячи людей погибли на его подступах! Только поименно на сегодня мне известны 15980 солдат, захороненных на Велижской земле. А ведь называют цифру более 50 тысяч. Наши деды – ГЕРОИ. Вечная им память и слава!

Возвращаться к событиям той поры будет, как мне кажется, еще ни одно поколение. Давайте и мы вспомним 1941 год, читая воспоминания и архивные документы того времени.

Вспоминает Судомоина А..А.: «В 1941 году мне исполнилось 15 лет. В те годы детей не заставляли взрослеть раньше времени. Я была самой обыкновенной девочкой с косичками и яркими бантиками. На лето меня отправили к тетушке в город Велиж Смоленской области. Там и застала меня война. 12 июля немцы бомбили город, а дня через три уже вошли в него. В первую же бомбёжку наш дом сгорел, и я осталась в ситцевом платьице и босиком.

Моя тетушка, Савинова Анна Дмитриевна, заведовала районной больницей. Фронт приближался быстро, больница заполнялась ранеными. Но конкретно никто ничего не знал. Анна Дмитриевна каждый день ходила в райком, чтобы узнать, когда начнётся эвакуация. Ей отвечали – не сейте панику, фронт остановлен, никакой эвакуации не будет. Но когда узнали, что немцы в 40 километрах от города, райкомовцы сели в машины и уехали на восток. Наша армия не просто отступала, а бежала от немцев, кто как мог. По дороге шли машины и гружёные, и пустые. Анна Дмитриевна послала на дорогу завхоза. Там ему оборудовали место – растянули белую пелёнку с красным крестом. Он останавливал машины и требовал забрать раненых. Шофёры охотно соглашались. Когда отправили всех раненых, стали грузить больничное оборудование. И только когда дорога совсем опустела, моя тетушка вспомнила, что у неё есть дети. Мы ещё пытались уйти от немцев и пешком двигались в каком-то направлении вместе с другими беженцами. Дорогу обстреливали и бомбили, но люди всё равно шли. Но вот по дороге поехали немецкие мотоциклисты, и мы свернули в какую-то деревню. Немцы потребовали всем вернуться на свои места и стали окрестные леса прочёсывать с собаками. Мы вернулись в город…»

Именно так, как описывает Судомоина А.А. все и происходило. Со стороны Суража (в Журнале боевых действий он называется Сураж-Витебский) немецким войскам противостоял 25 стрелковый корпус 19 –й армии. 10 июля 1941 года части корпуса вели бои на рубеже Прудники – Синьково, а 13 июля – на рубеже Сураж – Яновичи – Колышки. Командовал корпусом генерал-майор Честохвалов Сергей Михайлович.

В 2001 году в журнале «Военно-исторический архив» было опубликовано Письмо главного военного прокурора Носова В. на имя заместителя Наркома обороны СССР, армейского комиссара 1 ранга тов. Мехлиса Л.З. (Со ссылкой на ЦАМО. Ф. 913, оп. 11309, д. 70, лл. 160-165). Письмо датировано 27 сентября 1941 года. Цитирую:

«10-20 июля сего года части 25-го ск, занимавшие оборону в районе города Витебска, Сураж-Витебский, позорно разбежались, открыли дорогу противнику для продвижения на Восток, а впоследствии, попав в окружение, потеряли большинство личного состава и материальную часть.

Произведенным по поводу этого следствием установлено следующее: 25-й ск в составе 127-й, 134-й и 162-й сд в конце июня 1941 года из города Сталино - Донбасс был переброшен в район города Киева, куда прибыл к 1 июля.

Из Киева по приказу командующего 19-й армии корпус переброшен в район Смоленска для занятия обороны по реке Западная Двина в районе города Витебска и города Сураж-Витебский, протяжением около 70 километров.

Погрузка и отправка частей по железной дороге из Киева проходила 2-4 июля. Руководство погрузкой и продвижением частей отсутствовало; в результате чего прибытие эшелонов не согласовывалось с предстоящим выполнением боевых задач, в связи с чем прибывающие части вводились в бой без организованного сосредоточения. К 10 июля штаб корпуса расположился в лесу севернее города Витебска у села Мишутки.

На 11 июля в районе расположения корпуса находились: 442-й кап, 263-й отд. бат. связи, 515-й, 738-й сп и 410-й лап 134-й сд, 501-й сп 162-й сд, 1-й стр. батальон и дивизион гаубичного артиллерийского полка 127-й сд.

Несколько правее от штаба корпуса в районе села Прудники располагался штаб 134-й сд, в составе которой здесь находились два батальона 629-го сп, два батальона 738-го сп, батальон связи, зенитный арт. дивизион, один дивизион гаубичного арт. полка.

По приказанию штакора два батальона 501-го сп 162-й сд заняли оборону на западном берегу реки Западная Двина, севернее города Витебска. Части 134-й сд в составе 2-х батальонов 629-го сп и одного батальона 738-го сп заняли оборону по западному берегу Западной Двины в районе села Прудники, между городами Витебском и Сураж-Витебским. Остальные части находились на восточном берегу реки Западная Двина.

Днем 11 июля на участке обороны, занимаемой двумя батальонами 501-го сп, мотомехчасти противника неизвестной численности (разведка отсутствовала) прорвались через Западную Двину на шоссе Витебск - Смоленск и Витебск - Сураж. Указанные два батальона 501-го сп, не имея надлежащего руководства, в панике разбежались. Охваченный паникой «окружения», в ночь на 12 июля начал менять свое месторасположения штаб корпуса.

К 16.00 12 июля командир корпуса генерал-майор Честохвалов с группой штабных командиров и батальоном связи, бросив часть автомашин, прибыл на КП 134-й сд в село Прудники. Их прибытие сразу внесло панику в части дивизии, так как прибывшие, в том числе и сам Честохвалов, панически рассказывали о якобы нанесенных немцами потерях частям 162-й сд, бомбежке их с воздуха и т.п. К 17.00 в тот же день генерал-майор Честохвалов сообщил, что мехчасти противника прорвались в районе Витебска и движутся по шоссе Витебск - Сураж, «штаб окружен». Приказал корпусным частям отходить на восток, бросив на произвол находившиеся в обороне на западном берегу Западной Двины части 134-й сд. Только командир 134-й сд комбриг Базаров и комиссар дивизии Кузнецов, вопреки указанию командующего корпусом, остались на месте в районе села Прудники и руководили находившимися в обороне частями 629-го и 728-го сп, помогая им обратно переправиться через реку Западная Двина, а затем выходить из окружения.

После указания командира корпуса Честохвалова об отступлении началось паническое бегство на восток. Первыми побежали штаб корпуса и 2-й эшелон штаба 134-й сд, возглавляемый начальником штаба дивизии подполковником Светличным, который с 9 июля на КП отсутствовал – «отстал» и только к моменту отхода 12 июля прибыл в село Прудники.

Автомашины без руководства в панике неслись на восток на местечко Яновичи. Паническое бегство штабных командиров губительно отразилось на частях и местных советских органах, которые бросали все и бежали на восток, еще не видя никакого противника и даже не слыша стрельбы.

13 июля штаб корпуса остановился у местечка Яновичи, но 14 июля переехал в лес у села Понизовье, бросив всякое управление частями корпуса и потеряв связь со штабом армии. По примеру штаба корпуса разбегались воинские части, не оказывая никакого сопротивления противнику, бросая материальную часть и снаряжение. 14 июля, боясь дальше двигаться без прикрытия и охраны, командир корпуса Честохвалов выделил несколько командиров и приказал собрать хотя бы небольшую группу войск, разбросанных в окружности по проселочным дорогам, чтобы под их прикрытием организовать дальнейшее отступление на восток.

К исходу дня 14 июля в лесу были сосредоточены: 515-й сп, 410-й лап, батальон 738-го сп 134-й сд, два дивизиона 567-го лап 127-й сд, один батальон 395-го сп 162-й сд и мелкие подразделения других частей, всего около 4000 человек, вооруженных винтовками, пулеметами, гранатами, артиллерией, минометами с запасами боеприпасов.

В штабе корпуса находились: 1) командир корпуса генерал-майор Честохвалов; 2) военком бригадный комиссар Кофанов; 3) начальник политотдела полковой комиссар Лаврентьев; 4) начальник штаба полковник Виноградов; 5) помощник начальника штаба полковник Стулов; 6) начальник особого отдела старший лейтенант госбезопасности Богатько и другие, около 30 человек.

Из штаба 134-й сд - начальник политотдела батальонный комиссар Хрусталев, начальник артиллерии подполковник Глушков и другие. Сюда же в лес 14 июля вечером прибежал переодетым в гражданское платье, без личного оружия начальник штаба 134-й сд подполковник Светличный.

Командир корпуса Честохвалов принял решение: не ожидая подхода остальных частей корпуса, продолжать отходить на восток, продвигаясь только лесами и только ночью, не входя в соприкосновение с противником, категорически запрещая стрелять в немцев. Трусость командования корпуса доходила до крайности. По приказанию командира корпуса полковник Виноградов пытался застрелить водителя одной из автомашин колонны, у которого случайно произошел гудок от замыкания. Тут же лично побил сигнальные рожки во всех автомашинах, чтобы не повторился случайный гудок и не выдать противнику местонахождение колонны штаба. Так двигались 14, 15 и 16 июля. Пройдя 60-70 километров, сосредоточились в лесу у села Букине.

16 июля в этом лесу командир корпуса Честохвалов провел совещание начсостава и приказал бросить все имущество, оставить только носимое при себе. Были брошены: личные вещи начсостава, две рации, смазочные материалы, масса противогазов, пулеметные диски и коробки, документы, часть обоза, лошади и другое имущество. Здесь же Честохвалов объявил дальнейший маршрут отступления на восток по направлению на село Овсянкино. Движение из Букине намечалось двумя колоннами в 20.00 16 июля, причем колонна 10-12 легковых автомашин штаба корпуса вместе с броневиком охранения должна была двигаться в хвосте правой колонны. Для разведки по намеченному маршруту в 18.00 выслан конный отряд в 25 человек. Однако командир корпуса не стал ждать результатов разведки, изменил свое прежнее решение и в 19.00 приказал колоннам двигаться по намеченному маршруту, а сам с колонной штабных автомашин бросил части позади и уехал по направлению село Овсянкино. При въезде в село Рыпшево в 23.00 колонна штаба была встречена окриками: «Стой!» и беспорядочной стрельбой незначительного отряда немецкой разведки, по словам очевидцев, разведчиков было около 10 человек.

Возглавлявший автоколонну на первой машине начальник штаба корпуса полковник Виноградов, не останавливая машины, проехал и выскочил за село. Следовавший за ним во второй машине командир корпуса генерал-майор Честохвалов остановил автомашину, бросил личное оружие, поднял руки и пошел к немцам. Находившийся с ним в машине начальник инженерной службы штаба корпуса подполковник Егоров выскочил из машины и бросился в другую сторону, через огороды в лес. То же сделали остальные командиры и политработники штаба корпуса; и стрелок автоброневика, и водители, следовавшие на своих машинах, бросили машины, документы и все, что было, без единого выстрела разбежались по кустам.

Полковник Виноградов, проехав 1-1,5 км за село, побоялся ехать дальше, бросил машину и с шофером ушел в лес, а оттуда одиночным порядком пробирался в сторону частей Красной Армии из так называемого <окружения>. Разбежавшиеся от машин комиссары Кофанов и Лаврентьев, полковники Виноградов и Стулов и другие штабные командиры, зная, что по этой дороге движутся части корпуса и могут попасть в засаду немцев, не предупредили об этом командиров частей.

17 июля, когда части подошли к указанному месту, немцы, подтянув силы, встретили их сильным огнем. Командиры соединений по своей инициативе вступили в бой, длившийся 2-3 часа, потеряв 130 человек убитыми и ранеными, под прикрытием артиллерии 410-го и 567-го лап, вывели свои части обратно в лес.

18 июля группа командиров штаба корпуса, разбежавшихся у села Рыпшево от немецкой разведки, в количестве 12-13 человек под руководством помощника начальника штаба корпуса подполковника Стулова подошли к находившимся в лесу частям корпуса. Эти части возглавлял помощник начальника штаба 134-й сд подполковник Светличный и начальник политотдела дивизии Хрусталев. Подполковник Светличный обратился к Стулову и находившимся с ним командирам штаба корпуса с предложением присоединиться к частям и возглавить руководство по выводу их из окружения. Полковник Стулов и находившиеся с ним командиры штаба корпуса отклонили это предложение и заявили, что меньшей группой им легче будет пробраться на сторону советских войск, и через пару дней ушли одиночным порядком.

Находясь в окружении, под влиянием трусости, некоторые командиры и политработники, чтобы скрыть свою принадлежность к командному составу Красной Армии, посрывали знаки различия и петлицы, обменяли свое воинское обмундирование на гражданские костюмы, а часть из них даже уничтожила личные и партийные документы. Начальник политотдела корпуса полковой комиссар Лаврентьев уничтожил партийный билет, обменял свое комсоставское обмундирование на рваный костюм «заключенного», отпустил бороду, повесил котомку за плечи и, как трус и бездельник, несколько дней двигался за частями, ничего не делая, деморализуя личный состав своим внешним видом. Когда ему предложили военное обмундирование, он отказался и одиночным порядком в своем костюме «заключенного» пошел на восток.

Также одиночным порядком пробирались военком корпуса бригадный комиссар Кофанов, полковник Стулов, начальник особого отдела корпуса старший лейтенант госбезопасности Богатько. Последний вместе со своей машинисткой, переодевшись в костюмы колхозников, выдавая себя за «беженцев», пробирались в город Вязьму.

Подполковник Светличный, возглавивший части 134-й сд после бегства работников штаба корпуса, несмотря на наличие достаточного количества огневых средств и людей, продолжая преступную «тактику» командования штаба 25-го ск, вел части только ночью и только лесами. Категорически запрещал вступать в соприкосновение с противником. Все время восхвалял мощь немецкой армии, утверждая о неспособности Красной Армии нанести поражение немцам. Боясь, чтобы стук повозок не демаскировал местонахождение частей дивизии, и столкнувшись с трудностями ночных передвижений, Светличный 19 июля сего года приказал бросить в лесу повозки, лошадей, другое имущество, как «ненужное».

В тот же день он разбил оставшиеся части на три отряда: 1-й отряд - из состава 515-го сп с батареей полковой артиллерии и артиллерии 410-го лап под командованием капитана Цулая; 2-й отряд - из состава 378-го сп с полковой артиллерией и дивизионом 567-го лап, командир отряда капитан Соловцев.

В 3-й отряд вошли остальные части дивизии с двумя батареями 410-го лап под командой подполковника Светличного.

По приказанию Светличного в ночь на 20 июля отряды выступили по намеченному им маршруту на восток: 1-й и 2-й отряды левой колонной под общим командованием начальника артиллерии дивизии подполковника Глушкова, а 3-й отряд под руководством Светличного - справа. Никакой разведки и связи между отрядами во время движения организовано не было.

Пройдя 10-12 километров правая колонна, заметив впереди выпущенную противником ракету, по приказанию Светличного повернула обратно к исходному положению. Сам подполковник Светличный уехал от частей.

Началась паника и бегство.

Весь день 20 июля части 3-го отряда находились без руководства и без связи с 1-м и 2-м отрядами. Только к вечеру из лесу явился подполковник Светличный, и начали подходить одиночные бойцы и командиры из 1-го и 2-го отрядов без оружия.

По выяснении оказалось, что во время движения в ночь на 20 июля руководители 1-го и 2-го отрядов, услышав вдалеке шум моторов, посчитали их за танки противника. В испуге начальник артиллерии 134-й дивизии подполковник Глушков приказал бросить материальную часть отрядов, а людям спасаться, кто как может.

21 июля была выделена группа бойцов, одно орудие - вручены Глушкову, и приказано забрать оставленную им материальную часть. Однако и на сей раз он струсил, бросил людей и лошадей, а сам скрылся в лесу и больше к частям не подходил.

В результате преступной трусости подполковников Светличного и Глушкова в ночь на 20 июля сего года части 134-й сд, находившиеся в окружений, потеряли: около 2000 человек личного состава (разбежавшиеся из 1-го и 2-го отрядов), часть из них попала в плен к врагу; два дивизиона артиллерии, две батареи полковой артиллерии, много артиллерийских снарядов, более 10 пулеметов, около 100 лошадей и вооружение - оставлено немцам.

27 июля сего года подполковник Светличный с небольшой группой 60-70 человек прорвался на сторону частей Красной Армии, оставил в окружении 1000 человек личного состава, раненых и остатки имущества 134-й сд, которые возглавил начальник 5-го отдела штаба 134-й сд капитан Баринов и находился с ними в лесу до прибытия генерал-лейтенанта Болдина, под руководством которого они вышли из окружения 11 августа...» Конец цитаты.

Далее следуют предложения о предании виновных суду Военного трибунала. Мне же остается только добавить, что среди пленных генералов Честохвалова С.М. не было. Судьба его остается неизвестной по сей день.

О другом воинском подразделении, сражавшемся с фашистами в окрестностях Велижа известно совсем мало. 50 стрелковая дивизия 47 стрелкового корпуса 22 – й армии воевала отважно. Командир дивизии Евдокимов В.П. после тяжелых, кровопролитных боев у гг.Бегомль, Лепель, в районе Витебска после 7 июля 1941 года вывел дивизию в г.Велиж на переформирование. 11 июля он получил приказ о сосредоточении дивизии и подготовке обороны на рубеже Церковице, Сураж-Витебский, Соболи. Но установить связь штабу армии с 50 с.д. не удалось.

Защищал Велиж в июле 1941 года и 83-й Слободкинский пограничный отряд НКВД СССР. Командир погранотряда подполковник (позже полковник) Зубарев Н.П., замполит – батальонный комиссар Нагорняк И.В. Погранотряд был создан НКВД БССР в местечке Слободка (северо-восточнее г.Браслав) Виленской области БССР в конце сентября 1939 г. для охраны новой границы с буржуазной Латвией. После присоединения Латвии к СССР (до июня 1941г.) отряд нес службу режимного заграждения по линии старой границы СССР в Белоруссии. После прорыва в этот район немецких войск в начале июля 1941 г. 83 погранотряд отошел к Полоцку и вошел в состав войск охраны тыла 22-й армии (Командующий генерал-лейтенант Ершаков Ф.А.), его подразделения вели бои у Полоцка, Невеля, Велижа, Великих Лук. Несмотря на явное неравенство сил (отряд не имел артиллерии), 14 июля 1941 года 83-й погранотряд принял в Велиже бой с немецкой 20-й танковой дивизией и сумел задержать ее продвижение, а затем отошел к главным силам 22-й армии в районе г.Великие Луки. В Интернете нашел следующую информацию: «Стойко оборонялись на старой границе и воины 83 - го погранотряда… 13 июля после интенсивного артиллерийского и минометного обстрела противник стал теснить наши войска. Создавалась угроза обхода расположения штаба 22 - й армии. Чтобы выправить положение, генерал - лейтенант Ершаков Ф. А. принял решение ввести в бой пограничников 83 - го отряда и подразделения мотострелкового полка.

Боем руководил капитан Полупанов. Обойдя дер. Узкое, советские воины в 6 часов утра начали наступать. Их поддерживал пулеметный взвод под командованием начальника 9 - й заставы старшего лейтенанта Д. П. Кубышкина.

Во время боя пограничники попали под сильный артиллерийско - минометный огонь. Бой продолжался до позднего вечера. Пограничники и воины мотострелкового полка задержали противника, дав возможность штабу армии перейти на новый командный пункт.

Охраняя тылы 22 - й и 29 - й армий, 83 - й пограничный полк (так в тексте- прим. Н.Казаков.) отличился и в последующих боях. Он прикрывал отход частей 214 - й стрелковой дивизии, оборонял г. Велиж, действовал вместе с нашей 48 - й танковой дивизией в районах Великих Лук и Торопца, вел борьбу в тылу врага».

Герман Гот, Командующий немецкой 3-й танковой группой, в которую входила 20-я танковая дивизия в книге «Танковые операции» писал: «Командующий 4-й танковой армией поставил 3-й танковой группе задачу овладеть рубежом Береснево (60 километров северо-восточнее Смоленска) —Велиж—Невель. Но где нанести главный удар на этой дуге почти в 90°? Если в северном направлении через Невель, то можно надеяться, что удастся выйти в тыл противнику, отступающему перед войсками южного крыла группы армий "Север" и теперь, вероятно, находящемуся еще южнее Опочки…

Командующий 3-й танковой группой вечером 10 июля принял решение: силами 39-го танкового корпуса преследовать противника через Велиж в северо-восточном направлении, 57-й танковый корпус направить через Невель...

3 июля Командующему 4-й армией были подчинены 2-я и 3-я танковые группы, которые вместе составили 4-ю танковую армию. Пехотные корпуса танковых групп были переданы 2-й армии. Командующие 2-й и 3-й танковыми группами 2 июля были проинформированы в штабе 2-й танковой группы (располагавшемся в то время южнее Минска) о том, что Командующий армией решил сосредоточить обе танковые группы для нанесения удара через Смоленск на Москву и использовать основные силы там, где будут наибольший успех и быстрейшее продвижение. 2-я танковая группа получила задачу - форсировать Днепр на участке Рогачев - Орша и, продвигаясь вдоль автострады, выйти на линию высот южнее Ельни и восточнее Ярцево. 3-й танковой группе предстояло преодолеть Западную Двину на участке Витебск - Диена, вместе со 2-й танковой группой прорывать оборону противника в районе Смоленска и Витебска и обеспечить 4-й танковой армии выход на линию Береснево - Велиж - Невель.

Почти в это же самое время Гитлер в своей ставке обсуждал новые и старые планы. Он опять не пришел ни к какому решению. Более того, 3 июля Гитлер заявил, что как только 4-я танковая армия выйдет к Смоленску, необходимо будет решить, повернуть ли ей на северо-восток для захвата Ленинграда или на восток для наступления на Москву, или на юго-восток для выхода к Азовскому морю. Ему казалось сомнительным, могут ли танковые соединения проводить такие глубокие операции. Если нет, то преследование противника, отступающего в направлении на Москву, следует поручить более слабым силам, а главные силы 4-й танковой армии направить на юго-восток. Это, по мнению Гитлера, больше всего отвечало бы задаче уничтожения противника. Гитлеру понадобилось еще шесть недель, прежде чем он принял твердое решение.

На основе приказа командующего 4-й танковой армией, полученного 3-й танковой группой 2 июля, штаб группы разработал и 3 июля разослал соединениям приказ № 10 на 4 и 5 июля. В этом приказе, как и прежде, не учитывалась возможность обороны противником рубежа вдоль Западной Двины на участке Витебск - Диена. На этом рубеже и восточнее его воздушная разведка наблюдала движение на восток лишь небольших разрозненных групп противника, а также его зенитную артиллерию в районах Витебска, Полоцка и Городка. 39-й танковый корпус получил задачу - форсировать реку на участке Витебск - Улла, а затем с ходу, «обеспечивая фланг от возможных ударов противника из леса в районе Добромысль», выйти в район Велижа и южнее его. Командование 3-й танковой группы рассчитывало при этом, что 57-й танковый корпус, который должен был форсировать Западную Двину в районе Диены, продвижением правофланговых частей через Городок сможет открыть дорогу 39-му танковому корпусу для наступления через Витебск.

… Утром 13 июля личный адъютант Гитлера, возвращаясь из района боевых действий 2-й танковой группы заехал в штаб 3-й танковой группы, располагавшийся северо-восточнее Витебска, чтобы выяснить состояние подвижных соединений, которые до этого времени несли основную тяжесть всех боевых действий. Ему сообщили примерно следующее: «За первые три недели боев войска 3-й танковой группы понесли большие потери, которые, однако, меньше потерь войск, действовавших на Западном фронте. Так, потери 19-й танковой и 14-й моторизованной дивизий в общей сложности составляют только 163 офицера и 3422 унтер-офицера и солдата. Тем не менее физическое напряжение личного состава, вызванное сильной жарой, пылью, плохими условиями расквартирования и недостатком сна, значительнее, чем на Западе. Кроме того, моральный дух личного состава подавлен огромной территорией и пустынностью страны, а также плохим состоянием дорог и мостов, не позволяющим использовать всех возможностей подвижных соединений. Значительное влияние на состояние морального духа личного состава оказывает также упорное сопротивление противника, который неожиданно появляется повсюду и ожесточенно обороняется. Но несмотря на это, немецкий солдат чувствует свое превосходство над противником. Русские, видимо, не могут еще организовать твердое управление своими войсками. Лишь в Полоцке находится способный руководитель. Упорство русского солдата объясняется не только его страхом перед комиссаром, оно находит свое обоснование и в его мировоззрении. Для него эта война носит характер отечественной войны. Он не хочет возвращения царизма, он ведет борьбу с фашизмом, уничтожающим достижения революции.

Продвижение войск южного крыла танковой группы в направлении Смоленска прекратилось, и с оперативной точки зрения оно было бесполезным. Командующий танковой группой считает целесообразнее прорвать фронт противника на его более слабом участке: нанести удар через Велиж и Усвяты в направлении устья Западной Двины с целью обойти Смоленск. Однако, если противник будет продолжать минирование дорог и мостов в тех же масштабах, что и раньше, то преимущество в скорости, которое обеспечивает мотор, сведется на нет. При этом расход сил и средств окажется большим, чем достигнутые результаты. Поэтому придется решить, не следует ли подождать подхода пехотных дивизий. Как только они подойдут и снова появится уверенность в возможности наращивания темпа продвижения, все силы бросить для преследования противника в направлении на Москву.

… В течение 13 июля авангарды двух сильно растянутых танковых дивизий 39-го танкового корпуса, продвигаясь по песчаным дорогам и преодолевая слабое сопротивление противника, достигли Демидова и Велижа…

Продвижение 20-й танковой дивизии, которая должна была преследовать противника в направлении на Белый, значительно замедлилось во время прохождения 14 июля (1941г.) через Велиж. В тот же день направление наступления дивизии было изменено. Она получила приказ продвигаться не на Белый, а на восток. Однако 15 июля только один ее передовой отряд вышел на шоссе Духовщина - Белый. В полосе наступления дивизии на восток отходили лишь незначительные силы противника. Путь на восток казался свободным. Но в это время появились первые трудности, вызванные значительным увеличением расхода горючего». Конец цитаты.

«Значительно замедлилось» движение немецких войск, благодаря и тем молодым парням, вчерашним выпускникам, которые смело вступили в бой с фашистами на Лысой горе со стороны Витебского большака. Это были бойцы истребительного комсомольского батальона народного ополчения, сформированного по решению Велижского РК ВКП(б) 3 июля 1941 года Велижским райкомом комсомола из местной молодежи.

Участник этого боя велижанин Федор Степанович Коханский вспоминал: «12 июля 1941 года нас собрали на еврейском кладбище. Перед нами выступили секретарь Велижского РК ВКП(б) и командир истребительного батальона капитан НКВД. Фамилий их я не помню. Здесь они поставили задачу каждому взводу, выдали по два пулемета на взвод и каждому бойцу по бутылке с бензином (поджигать немецкие танки и автомашины). Нашему взводу было дано задание занять оборону на окраине Витебского большака.

В 14 – 15 часов 12-го июля по прибытии на место мы начали окапываться. В ночь с 12 на 13 июля наши войска продолжали организованный отход. К рассвету движение войск прекратилось. Ранним утром 13 июля над городом появились два немецких самолета – разведчика Фокке-Вульф (наши солдаты этот самолет называли «рамой»). Они покружили над городом, сбросили массу листовок, потом улетели. Около 7 часов утра на Лысой горе (это в районе современного льнозавода) появились 12 немецких мотоциклистов. Они очень медленно двигались по дороге в нашу сторону. На каждом мотоцикле было по три человека. Когда они подъехали совсем близко, мы дружно открыли огонь из винтовок, заработали и наши РПД (ручной пулемет Дегтярева). От неожиданности немцы заметались на мотоциклах из стороны в сторону, открыли беспорядочный огонь из пулеметов и автоматов. Это нас воодушевило, и мы еще активнее повели стрельбу. Фашисты стали разворачивать мотоциклы и на большой скорости уезжать обратно. На дороге они оставили два мотоцикла, потом еще один бросили.

Вскоре мы услышали шум мотора, а через несколько минут сильный взрыв потряс землю. Мы увидели, что со стороны Лысой горы в нашу сторону катит мотоцикл без коляски с двумя седоками. Мы решили подпустить их поближе. Когда они подъехали, мы увидели, что это старшина и младший сержант Красной Армии. Подъехав к нам, они второпях нам сказали: «Хлопцы, уходите и как можно быстрее. Сейчас здесь будут немецкие танки». Они уехали в сторону центра города, а мы остались с надеждой на что-то: в ту пору всем нам в основном было по 17 лет.

Примерно в 8 часов 20 минут на дороге появились два немецких танка. Нам поступила команда приготовить к бою бутылки с бензином. Средство это было шибко примитивным: в бутылку наливался бензин, в горло которой вставлялась прядь льна и закрывалась пробкой. Лен надо было поджечь и бросить бутылку на танк, чтобы она разбилась, а танк загорелся.

Танки медленно приближались к нам, потом вслед за ними появились еще танки и мотоциклисты. Хорошо было видно, как поворачивались их башни в нашу сторону. У нас страха не было, только возникло сильное напряжение. Дальние танки стали обстреливать из пушек крайние дома. Несколько снарядов угодили в наше расположение, среди нас появились убитые и раненые. Немцы открыли ураганный огонь из пулеметов и пушек по нашим позициям. Под напором превосходящих сил противника мы начали отходить к городскому саду, где нас нагнали танки и мотоциклисты. Здесь от их пулеметного огня погибли Гончаров Михаил и Лоч Владислав, остальные из нашего взвода рассеялись кто куда».

В ходе боев в районе Велижа с 12 по 14 июля 1941 года фашисты потеряли большое количество солдат, офицеров, техники, в том числе 60 танков. В докладе Военного Совета Западного направления от 14 июля 1941г. Ставке Верховного Командования говорилось: «…обстановка на Западном фронте представляется весьма сложной. Противник, воспользовавшись прорывом в районе Витебск, Богушевское, Шклов и Старый Быхов, энергично вводит в прорыв крупные механизированные соединения. На витебском направлении с утра 14.07 передовые механизированные части противника проникли в район Велиж, Демидов. Наши части занимают Демидов, где ведут бой… 13 и особенно 14 июля противник проявляет большую активность авиацией, подвергая усиленным штурмовым действиям и бомбежке войска, железные и грунтовые дороги прифронтовой полосы. Наши войска вследствие длительных отходов, упорных за последнее время боев, а также укомплектования их наспех, больших потерь вооружения неустойчивы. Особенно это сказывается при наступлении. Имели место случаи бегства частей от воздействия авиации и передовых танковых отрядов противника. Положение осложняется тем, что прибытие новых соединений замедлено и дезорганизовано железными дорогами. В головных эшелонах прибывают тыловые части, а боевые части длительно задерживаются в пути. Вследствие этого фронт не имеет резервов и вынужден поспешно вводить на передовую линию части организационно плохо подготовленные. Много дивизий состоит из разных частей. Что касается танковых соединений, они не имеют материальной части и превратились, по существу, в технически слабо оснащенную пехоту».

Фашисты также испытывали трудности, с которыми они до этого не встречались. Упоминавшийся уже Командующий 3-й танковой группой генерал-полковник Герман Гот не позднее 26 июля 1941 года сообщал Командующему группой армий «Центр»: «…Износ боевых машин, естественно, особенно велик при движении по такому бездорожью, как сейчас. Никакой уход за двигателями пока невозможен ввиду непрерывного состояния готовности к отражению попыток противника прорваться или деблокировать свои войска. Но личный состав дивизий теперь имеет время на сон, так что силы постепенно восстанавливаются. Меня беспокоит лишь 14-я моторизованная дивизия: она в данный момент сможет выполнить не всякую поставленную ей задачу. Потери в танках составляют в настоящее время около 60 %. Если нам дадут 10 дней и если пришлют запасные части, то, по-видимому, окажется возможным довести укомплектованность до 60-70 % штата. Общие потери в остальных машинах сравнительно невелики (около 7 %), а в мотоциклах еще меньше. Пополнение рядового и офицерского состава постепенно прибывает. Будем надеяться, что пехотные дивизии пришлют нужных нам людей. На пополнение запасов горючего также понадобится дней десять...»

С июля 1941 г. в районе Велижа располагался штаб 9-й немецкой армии. Это была одна из опытнейших армий Гитлера, просуществовавшая 1813 дней, из которых 1410 дней сражалась на Восточном фронте. В начале войны в ее состав входило 12 дивизий. С подачи начальника штаба этой армии полковника Векмана в августе началось формирование русского добровольческого отряда из военнопленных и перебежчиков во главе с выпускником Николаевского кавалерийского училища ротмистром (капитаном) А.П. Заустинским (Заусцинским). Его активным помощником был член Российского Обще-Воинского Союза (РОВС) ротмистр Карцев. Формирование русской штурмовой группы (по немецки Angriffgruppe) «Белый крест» в составе нескольких рот на базе 9-й моторизованной роты капитана Г. Титьена (18-й пехотный полк 6-й пехотной дивизии VI армейского корпуса 9-й армии) было завершено к 24.08.1941 г. Позднее она была увеличена до батальона.

В сентябре – октябре 1941 года в Велиже базировалась 1 группа пикирующей бомбардировочной эскадры 2 «Иммелман», состоявшая из 30 самолетов «Юнкерс-87 В».

Через Велиж шли немецкие войска в различных направлениях. 22.07.1941г. в Велиж вошла 19 – я немецкая танковая дивизия, оставившая согласно приказа 19.07.1941г . г.В.Луки. Пробыла она здесь недолго. 24 июля она перешла в наступление из района Велижа через Кресты в северном направлении.

Фриц Бельке, солдат 58 пехотного полка 6 пехотной дивизии, в своей книге «Дневник солдата» писал:

«18 июля 1941 года. Дело идет дальше! Справа остается Витебск; нам встречается очень большая колонна пленных, охраняемая только несколькими немецкими солдатами. Разрушенный Велиж
Через разрушенный и сожженный Велиж тянутся измученные долгим маршем воинские части 58 пехотного полка и 26 июля непосредственно за окраиной города присоединяемся к идущим впереди нас танковой и мотодивизиям. Наш ком. роты теперь лейтенант Шмакке.

27 июля 1941 года. Воскресенье, мы выходим в 5.30 на разведывательную акцию у нашего левого соседа, у 26 пехотной дивизии. Она была в непосредственной близости от врага, однако русский отступил далеко назад, и мы занимаем надежную позицию на северо-западной окраине Велижа до следующего дня. Нам выпадает несколько часов отдыха с купанием в Двине. Тяжело досталось нашей 6 роте, из-за бомбового налета она потеряла 4-х человек убитыми, 18 раненых, к тому же 15 убитых лошадей и полная потеря или повреждение почти всех орудий и транспортных средств.

29 июля 1941 года. В 4 утра мы маршируем восточнее реки Двины, затем дальше по Меже в северном направлении. Точно также и на следующий день.

31 июля 1941 года. В послеобеденное время мы переходили почти 100-метровый мост через Межу. Пока последний этап в 15 километров проходили по «Кадавервальду», усеянному трупами животных, лесу: сотни вздутых трупов лошадей лежали в беспорядке в лесу и распространяли смердящий гнилостный запах; результат боя кавалерии против танков».

Двадцатилетний Губерт Тешладе, служивший в частях связи, на всю жизнь запомнил то, что происходило в Велиже летом 1941 года. Его сбивчивый, правдивый, на мой взгляд, рассказ говорит о многом:

«Мы шли через Литву, где многие люди даже украшали наши транспортные средства цветами и приветствовали нас как освободителей. Тоже самое было в Белоруссии. Затем мы прибыли в Велиж. То было ужасным временем, то есть сначала все было хорошо. Через Двину был старый деревянный мост, погода стояла прекрасная. Мы установили наши палатки прямо рядом с Двиной. Два полевых священника, которые хорошо понимали друг друга, один католик, другой протестант, нашли затем православного священника. Русские, конечно, в большинстве своем это были только пожилые люди, несколько молодых людей, а также, естественно, много женщин и детей приветствовали нас снова как освободителей.

Большая церковь в городке, служившая складом для зерна, была очищена. В нее были принесены иконы и распятия. Затем, в одно из воскресений, поп и два священника - католик и протестант, провели церковное богослужение, состоявшее наполовину из русских гражданских лиц и немецких солдат, набившихся битком до дверей. Были спеты общие песнопения, и, конечно, мы верили: «Да, теперь действительно придет свобода, что-то иное грядет. Наверное, это хорошо. Вероятно, национальный социализм наладит дело». Все это было иллюзией! Но мы пытались быть оптимистами. До этого мы не принимали участия в настоящих боях. Затем произошло следующее: спустя 3 - 4 недели мы входили в состав Генштаба VI армейского корпуса под командованием генерала инженерных войск Фёрстера, под чьим командованием мы находились в Германии во время набора новобранцев, а также во Франции и теперь тоже. Прибыли подразделения безопасности войск СС, они доставили каких-то людей – несколько молодых человек, якобы русских, якобы коммунистов и еврейских гражданских лиц. Затем они приблизились и находились на расстоянии от нас всего в 50 - 60 метрах на поле, где пленниками была вырыта большая яма. Мы должны были оцепить эту зону, но наши офицеры немедленно заявили: «Мы не должны ничего делать вместе с ними». И удержали нас от участия в этом. Но мы все видели. По очереди, одетые в спортивные костюмы, люди выводились в сопровождении двух человек и один за другим, получив выстрел в затылок, сбрасывались в яму. Хотя мы были в бешенстве, но не могли ничего сделать против этого. Тогда мы выразили недовольство нашим офицерам. Наш генерал инженерных войск тотчас поставил в известность Верховное командование Вермахта в Берлине и сказал: «Как это возможно без нашего уведомления, чтобы Вермахт в этом был занят, чтобы были бы мирные отношения с населением?» Что-то в этом роде произошло бы, если не пытаться примирить области, которые мы заняли и где едва ли были сражения. И убивать теперь сразу людей». Генерал инженерных войск непосредственно от штаб-квартиры фюрера получил указание: он ничего не должен предпринимать, он должен приказывать. Мы были в ярости: «Что нужно делать?» А если бы мы отказались? Ни у кого не хватило мужества. Что можно было сделать? Помню, в моей палатке был молодой сельскохозяйственный рабочий с фермы в Телгте, который спал рядом со мной, как он ночью кричал и говорил: «Эту войну мы проиграем. Если мы выиграем эту войну – тогда нет больше справедливого Бога». Как сказано, как немец. Это случилось, я полагаю, в конце июля или начале августа 1941 года».

Вспоминает Судомоина А..А.: «Работать при немцах заведующей больницей тётушка (Савинова Анна Дмитриевна – прим. Н.Казаков) отказалась и взяла на себя инфекционное отделение – появились больные тифом. Большое двухэтажное каменное здание немцы заняли под свой госпиталь. Городской больнице пришлось разместиться в обычных одноэтажных деревянных домиках, из которых и состоял город. Мы поселились рядом.

Немцы вели себя вольно. Опьяненные скорой победой, они как хозяева входили в любой дом и требовали «паненок». Однажды какой-то немец заскочил и в наш дом. Тетушка встала перед ним с гордо поднятой головой и на немецком языке ответила, что «паненок» здесь нет, что живет здесь старая дама и маленькие дети. Немец моментально изменил тон, извинился, расшаркался и удалился.

Прежде чем начать войну с Россией, они за две недели прошли Польшу. Именно прошли, а не завоевали. Так что польское слово «паненка» было постоянно у немцев в ходу.

Немцы в городе стали устанавливать свой порядок. Первое, что они сделали, – расстреляли всех коммунистов. Второе – всех евреев переселили в гетто. Нужно сказать, что Велиж – городок, который находился в черте оседлости. Не менее половины населения были евреи. Зачастую еврейские дети до школы русского языка не знали. Школы были и еврейские, и русские. Были улицы, где проживало сплошь еврейское население. Две такие улицы огородили колючей проволокой, поставили охрану и никого оттуда не выпускали. Это и было гетто. Там была страшная теснота. В доме, где раньше проживала одна семья, помещалось 30-40 человек. Люди голодали.

Мы поселились рядом с больничным домом. В нашем доме одну комнату занимала аптека. Только провизора русского в городе не было, а старого работника из гетто не выпускали. Тетушка выхлопотала для неё в комендатуре пропуск, и она стала каждый день ходить на работу, но должна была носить жёлтую заплатку на груди и на спине, чтобы сразу было видно, что идёт еврейка. Эту женщину звали Мария Иосифовна. Фамилии её я не знаю. Тётушка моя к ней относилась с большим уважением. Они и до войны были знакомы. У Марии Иосифовны была дочка Таня, моя ровесница. Мать сумела уговорить охранника выпускать с нею дочь. Мы с Таней познакомились и подружились.

Евреев немцы начали расстреливать еще летом. Подъезжала к гетто грузовая машина, предлагали молодёжи поработать на оборонных работах. Молодые ребята соглашались охотно. Сидеть без дела в такой скученности было нестерпимо. Их отвозили в лес и предлагали рыть траншею, а потом расстреливали из автоматов. Сначала родственники не безпокоились. Ведь неизвестно, куда и на какой срок их увезли. Уезжали все новые и новые группы. Но тайное всегда становится явным.

Наступила зима. Немцы были разбиты под Москвой и бежали. Фронт стремительно приближался. Ходили слухи, что немцы срочно собираются расстрелять всех евреев. Анна Дмитриевна достала для Марии Иосифовны русский паспорт, деревенский полушубок и платок, для Тани тоже соответствующую одежду, чтобы не видно было, что это девочка из интеллигентной семьи. Решено было, что они уже не вернутся в гетто, а перейдут линию фронта, когда начнется короткий бой за город. Почему-то были уверены, что бой будет короткий, что сутки-двое мы посидим в подвале, что фронт покатится дальше, и для нас все наши страдания кончатся.

Были уверены, что при отступлении немцы расстреляют всех евреев, поэтому Марии Иосифовне надо было уходить. Немцы действительно евреев расстреляли, а Мария Иосифовна, так и не решилась переходить линию фронта. Она решила спрятаться с нами в подвале, а дальше – будь что будет…

Ещё летом тётушке пришлось открыть и хирургическое отделение. Стали поступать раненые. Это были наши бойцы и командиры. Где-то их немцы подбирали и сдавали в «цивильную» больницу. Среди них было три лётчика. Один самолёт был сбит над городом. Самолёт загорелся. Лётчики выпрыгнули с парашютом. Один был охвачен пламенем. Во второго стреляли с земли. Казалось, что на нём живого места не осталось. Их привезли в городскую больницу. Ещё один самолет вынужден был сесть в тылу у немцев, где-то недалеко от города. Летчики занялись ремонтом своего самолёта. Их окружили. Одного ранили, одного убили. Был и еще раненый – подполковник Красной Армии Тищенко Павел Никанорович. Он был очень тяжело ранен, долго не приходил в сознание. Его внесли немцы на носилках и свалили на пол, как мешок картошки. Тётушке сказали, что она за него головой отвечает, и указали на его нашивки. Крупный командир их интересовал особенно. Но что могли сделать три женщины: врач Анна Дмитриевна Савинова, акушерка Александра Захаровна Стоцкая, медсестра Мария Даниловна Виниченко? И всё-таки – глаза боятся, руки делают. Подполковник Тищенко стал выздоравливать. Когда он пришел в себя, первый его вопрос был: документы? Оказалось, документы целы. Орден, орденскую книжку, партийный билет и всё остальное Анна Дмитриевна хранила у себя. Эти документы пришлось однажды прятать и мне. Как-то пришли к нам немцы с обыском. Я в это время на маленьких домашних жерновах молола рожь на муку. Тётушка сунула мне пакет – спрячь! Я подсунула пакет под муку и стала быстро крутить жернова. Горка муки сравнялась. Немцы в мою каморку не заглянули.

С едой было плохо. Но картошка, капуста и рожь у нас были. Хлеб я научилась печь сама. В больнице и этого не было. Тётушка через своих больных организовала снабжение раненых из ближайших деревень. Из деревни Базна, что лежала рядом с городом на другом берегу реки, приходили девушки под видом посещения родственников и приносили творог, яйца и даже сливочное масло. Приходили они охотно. Большинство раненых были уже ходячими, скучали и приходу молодых посетительниц были рады…» Конец цитаты.

1 сентября советские войска начали мощное наступление в направлении Смоленск – Демидов – Велиж, что активизировало боевую деятельность разведывательно-диверсионных армейских групп и партизанских отрядов. Наступательные операции продолжались до 8 сентября, но не увенчались успехом, так как немцы перебросили на это направление крупные резервы. Остановив продвижение советских войск, они перешли в контрнаступление, прорвали нашу оборону и стали продвигаться к Москве. Появилась острая необходимость связать немецкие войска боями на подходах к фронту, что с успехом осуществляли партизаны. Немецкие кладбища в Велиже около Николаевской церкви и на Липках стали быстро разрастаться новыми березовыми крестами.

Опасаясь прорыва советских войск к Велижу и партизанских диверсий, гитлеровцы стали вывозить на баржах продовольствие, оборудование промышленных предприятий, льноволокно, льносемя и другую продукцию.

Во второй половине сентября патриоты-велижане потопили две немецкие баржи, которые должны были увезти награбленное добро, а через несколько дней в Велиже были взорваны три немецких склада. 18 сентября в утреннем сообщении Совинформбюро говорилось: «Смелое нападение на пристань в Велиже совершил отряд под командованием механика тов. Л. На баржи с различным грузом для германской армии пробрались партизаны и затопили их. Через три дня партизанский отряд снова вернулся в это место и сжёг три склада, построенных немцами для грузов, прибывающих по реке Зап. Двина».

Гитлеровцы тщательно охраняли мост через Двину. На берегах стояли зенитные батареи, на мосту – часовые. Мост подвергся бомбардировке немецкой авиацией, бомбили его и советские самолеты, но прямых попаданий не было. Бомбы, падавшие у моста, расшатывали его, ослабляли крепления, а тяжелая боевая техника, проходившая через него, сделала опасной переправу. Немцы отдали приказ ремонтировать мост. Один из рабочих ремонтной бригады скрытно спустился в люльку, висевшую под пролетом моста, и стал ослаблять гаечные крепления под одним из пролетов. В это время на мост въехала немецкая грузовая машина с прицепом, где находились каратели. Ослабленные крепления не выдержали, и пролет моста с машиной рухнул на камни, похоронив под собой смельчака. Эта диверсия стоила фашистам около 50 раненых и убитых. Движение через Двину было парализовано. Немецкое командование отдало приказ о сооружении понтонного моста. Все рабочие ремонтной бригады были арестованы. Немецкие саперы на основе разрушенного моста соорудили свайный деревянный мост к середине октября 1941 года.

В октябре 1941 года в Велиж прибыли батальон карателей и специальный кавалерийский полк СС, предназначенные для ликвидации отдельных отрядов и групп Красной армии и партизан. В городе находился немецкий пересыльный пункт для формирования маршевых рот из солдат, прошедших лечение в госпиталях.

Начальником немецкого гарнизона, расположившегося в Велиже, был генерал Френке, командиром кавалерийского полка СС - полковник Крамер, командиром карательного батальона - майор Шпульке. Это были не просто каратели, а каратели «люкс» класса, имевшие прекрасный опыт борьбы с партизанами в Польше, Греции, Югославии.

В это же время на территорию Велижского района вышел разведывательно-диверсионный отряд особого назначения Военного совета Западного фронта под командованием старшего лейтенанта, впоследствии генерал-лейтенанта, Героя Советского Союза Александра Ивановича Шевченко. Отряд имел богатый опыт в организации боевых действий и особенно в устройстве засад на коммуникациях врага, минировании дорог. Об этом написал в книге «Немеркнущее зарево» генерал-полковник А.И.Одинцов. Операция по ликвидации нашего разведывательно-диверсионного отряда была поручена майору Шпульке. Немцы разработали план, в котором предусматривалось выслать по усвятской дороге «роскошный «Мерседес» в сопровождении двух-трех машин с пехотой», как приманку. С завязкой боя майор Шпульке должен был дать сигнал «остальным ротам, которые прибывают через 10-20 минут из Велижа и при поддержке танков и бронемашин» уничтожают отряд. Но разведчики не купились на приманку, пропустив машину. Каратели добрались до д. Михайленки и устроили там кровавую расправу. Командир отряда А.И.Шевченко решил устроить карателям засаду недалеко от Велижа, когда они будут возвращаться, что и осуществили. Гитлеровцы не успели сообщить о нападении в Велиж. Немецкое командование, потеряв связь с колонной, забеспокоилось и выслало подкрепление, которое, прибыв на место засады, обнаружило сожженные машины, трупы убитых офицеров и солдат. Погибших немцев привезли в Велиж и похоронили на кладбище у Николаевской церкви. За героические действия в тылу врага бойцы разведывательно-диверсионного отряда были награждены орденами и медалями.

В октябре-ноябре немцы развернули широкое наступление на Москву. Они делали отчаянные усилия захватить город до начала зимы, но наши войска стояли насмерть.

Три раза в неделю советские самолеты появлялись у Велижа, пытаясь бомбить город. Но зенитное заграждение немцев делало это невозможным. В ночь с 11 на 12 ноября с самолетов были разбросаны листовки. В них сообщалось о параде на Красной площади, была напечатана речь Сталина, что придавало жителям силы и надежду в победе над фашистами.

Ноябрьское наступление немцев на Москву провалилось, и они перешли к обороне. Не подготовленные к войне в зимних условиях, фашисты замерзали, и это вынуждало их искать теплую одежду у населения. По всем деревням района и в городе немцы и полицейские отбирали у населения теплые вещи, поэтому жители прятали их и ходили в обносках. Снег был большим бедствием для немецкой армии. Машины буксовали, не заводились на морозе. Советское командование, накопившее к этому времени достаточно сил, использовало зиму для начала мощного контрнаступления под Москвой 6 декабря.

Морозный декабрь принес много бед не только немцам, но и велижанам. Не хватало продовольствия, топлива. В ход шла мороженая картошка. Разбирались сараи, заборы.

Немцы стали спешно укреплять свои позиции и готовить Велиж к обороне. Немецкие саперы и военнопленные строили дополнительные ДОТы и ДЗОТы, копали траншеи, соединяли подземными переходами купеческие подвалы, устанавливали проволочные заграждения. На домах сносились крыши и устанавливались легкие орудия и пулеметы.

Все эти мероприятия вызывали у велижан уверенность в том, что на фронте перемены не в лучшую для немцев сторону. На карте, которую фашисты повесили на торцовой стороне раймага, кто-то переставил флажки, показав новое расположение фронта.

К середине декабря Велиж превратился в крупный пункт сосредоточения немецких войск, которые появились для усиления гарнизонов в населенных пунктах в восточной части района, а их командование обосновалось в городе, где были усилена охрана и деятельность репрессивных органов.

До освобождения Велижа, 20 сентября 1943 года, еще предстояло пройти нелегкий путь, полный трагизма и самопожертвований. Но это уже другая история.

Н. Казаков

Поиск-форум: "Помогите найти в Велиже"

Письма и запросы по поиску в Велиже

Сухоруковы

Нахмансоны, Дрецкины, Глезеровы

Газарх Илья Гершевич

Хозяйка замка на Лидовой горе

Уникальные материалы
Списки погибших в Велиже во время ВОВ и захороненных на Лидовой горе
Нижние Секачи Велижского района. Воинское захоронение

Историко-поисковые материалы

Краткая история Велижа

Исторические даты

Велиж в древности

О.М.Киселев "Велижъ"

Западная Двина

Деревня Ястреб II

Велиж в 1941-ом

Велиж в 1942-ом

Подвиг А.Мамкина

Воинские потери во время ВОВ

Страшное напоминание о войне

Вахта памяти в Велиже

Никто не забыт


Вопрос-ответ*

Архив ответов на вопросы



Велижская
"Городская газета"


Архив газеты 2009 г.

1234567
8 910 11

Архив газеты 2008 г.

12345678 9

Архив газеты 2006-07г

1234567
891011121314

Проект территориального планирования, правил землепользования и застройки Велижского городского поселения

Copyright © 2006 Н.А.Щеголева velgor@yandex.ru
Копирование материалов разрешено только c указанием ссылки на www.gorod.velizh.ru